JEDEM DAS SEINE
Вишневский, Шендерович, Губерман
Мой будоражат ум и я жалею,
Что в семьдесят восьмом я как болван
Родился алкашом, а не евреем.
Неведомы мне таинства кашрута
И я, как захудалый, чахлый гой,
Влачусь по неизвестному маршруту
Духовно нищий и в говно бухой.
А мог бы стать известным музыкантом,
На скрипочке играя в си-бемоль
И на приемах утонченным франтом
С прелестницами кушать алкоголь.
Я мог бы за пиастры и дублоны
С наваром торговать метал и газ
И разъезжать в авто по Ашкелону
Как сытый буржуазный пидорас.
Но в силу объективных обстоятельств
Я, ковыряя пальчиком в носу,
От пятистопных пухну злопыхательств
В великоросском лиственном лесу.
При этом я все чаще замечаю,
Что юдофобство пылкое мое
Не более, чем поза. Ведь я знаю,
Что в этом мире каждому свое.
Мой будоражат ум и я жалею,
Что в семьдесят восьмом я как болван
Родился алкашом, а не евреем.
Неведомы мне таинства кашрута
И я, как захудалый, чахлый гой,
Влачусь по неизвестному маршруту
Духовно нищий и в говно бухой.
А мог бы стать известным музыкантом,
На скрипочке играя в си-бемоль
И на приемах утонченным франтом
С прелестницами кушать алкоголь.
Я мог бы за пиастры и дублоны
С наваром торговать метал и газ
И разъезжать в авто по Ашкелону
Как сытый буржуазный пидорас.
Но в силу объективных обстоятельств
Я, ковыряя пальчиком в носу,
От пятистопных пухну злопыхательств
В великоросском лиственном лесу.
При этом я все чаще замечаю,
Что юдофобство пылкое мое
Не более, чем поза. Ведь я знаю,
Что в этом мире каждому свое.